О любви к людям, или Эстафета, в которой нельзя не участвовать

Эта статья написана в рамках эстафеты, которую начала Юлия Рысь, автор «Блога любителя спорта» .  Эстафетную палочку мы получили от Ирины, автора блога «Просто мама». Поскольку все те авторы, которым мы хотели бы передать эту эстафету, в ней уже поучаствовали или получили приглашение из других блогов, мы не будем выбирать кого-то конкретно, а вместо этого приглашаем всех заинтересовавшихся поучаствовать и высказать свое мнение.

Вирус жестокости

Вначале, когда я думала о теме, поднятой в эстафете, я собиралась написать о том, что все идет из семьи, что родители порой из лучших побуждений неправильно ведут себя по отношению к ребенку, например, излишне пользуются методом наказания или запугивания (чуть что — сразу в угол или «по попе»), и это рождает страх, отчуждение, обиду, ребенок ожесточается. Родители сами подают пример несправедливости по отношению к ребенку, и он возвращает ее в гипертрофированной форме.

Но прочитав все эстафетные посты, я вдруг поняла, что не все так однозначно. Конечно же, воспитание любовью и прощением, доверительные отношения в семье — это основа всего (и именно эта мысль звучит почти у всех участников эстафеты), но не всегда эпизоды детской жестокости — это прямая вина родителей. Я хочу сказать, что часто это приходит извне, как вирус. Такое мнение уже звучало в одной эстафетной статье.

Описанная в этой статье ситуация — это не проблема одной, двух, нескольких семей, это нездоровье всего детского социума. Автор пишет, что «так сложилось в нашем регионе»... Но почему так произошло? Почему дети (несмотря на неодобрение взрослых) приняли такую модель поведения? Здесь опять можно вспомнить много раз упоминавшиеся в постах участников эстафеты реалии сегодняшнего дня: жестокие мультики, фильмы и компьютерные игры плюс занятость родителей, их невнимание к делам детей и тд и тп. Но только ли в них дело? Ведь если взять наше советское прошлое с добрыми мультфильмами и книжками — и тогда детская жестокость не была редкостью (фильм «Чучело» помните?). Значит, не все так просто...

Из всех эстафетных постов больше всего меня поразил рассказ Рузанны. Совершенно нормальные, хорошие дети из хороших семей вдруг неожиданно превратились в жестоких тиранов, в течение 2 месяцев третировавших одноклассницу... и эти же дети, словно очнувшись от ужасного наваждения, после разговора с директором школы совершенно искренне окружили бывшую жертву вниманием, заботой и любовью, сами сумели исправить свою ошибку, вернуть доверие девочки... Похоже на  кратковременное помешательство, не правда ли? Но только ли дети подвержены подобным странным эффектам? В этой связи на ум приходит пример гитлеровской Германии... На короткое время целый народ (и даже не один) потерял способность  нравственной самооценки, полностью подпав под влияние зла... А когда наваждение ушло, пришло такое огромное чувство вины за произошедшее. С тех пор и по сей день ни одного мальчика в мире не назвали Адольфом...

Выход есть!

Стоит ли удивляться тому, что в детских коллективах (я бы сказала, принудительно созданных детских коллективах) возникают подобные случаи? Видимо, это явление сродни «эффекту толпы», когда в ситуации сжатости, дискомфорта возникает «психическое заражение» агрессией, сопротивляться которому способны единицы... Не случайно коллективная жестокость особенно ярко проявляется именно в таких «принудительных» детских и взрослых коллективах, откуда «выхода нет»... (школа, дворовая компания, армия и, как крайний случай, — тюрьма...)... Явление это присуще человеку вообще, просто на контрасте с детской чистотой и невинностью оно выглядит страшнее и нелепей... Человеку, а уж тем более ребенку, подростку свойственно стремиться быть «как все», особенно в ситуации такого замкнутого коллектива. В ситуации «без выхода» быть не таким как все — просто опасно. В настоящее время администрация и учителя в школах обычно не ставят своей задачей объединять детей на какое-то доброе коллективное действие, практически не работают над превращением классов в сплоченные коллективы. В результате этого «вирус жестокости», каким-либо образом проникнув в школьный коллектив, встречает там самую благодатную для себя среду. Длительная ситуация стресса, которому подвержены большинство детей в школе, требует разрядки, какого-то активного действия, — таким действием-разрядкой может стать агрессия, направленная на «непохожего», слабого.

Поэтому, не исключая всего того, что уже было сказано выше о воспитании и роли родителей, вот, что еще я сделала бы для своего ребенка:

Во-первых, постаралась бы снять напряжение «безвыходности» ситуации, ощущение неотвратимости и незаменимости школы. Гораздо проще дать отпор «психическому заражению» агрессией в группе, если знаешь, что всегда можно выйти из такой группы (при условии, что у ребенка сформированы правильные ценности). Дать почувствовать ребенку, что школа — для него, а не он — для школы. Что из нее есть выход (другая школа, домашнее обучение, в конце концов). Что она — только средство, чтобы получить знания, но не единственная безвыходная неотвратимая реальность. И если это «средство для получения знаний» сопряжено с моральными страданиями (нездоровая обстановка в классе, «дедовщина» со стороны старшеклассников и тд) и проблему не удается решить простым обращением к учителю и администрации школы, то нет никакого смысла терпеть такую ситуацию. Конечно, чтобы открыть сию «страшную» тайну ребенку, необходима высокая степень взаимного доверия и взаимной ответственности, готовность родителей принять свободный выбор ребенка.

«Мое» и «наше»

Второй момент — по-моему, не правильно воспринимать агрессивное поведение ребенка как нечто «патологическое», не имеющее права на существование. Гнев — одна из эмоций, присущих человеку. Да, гнев — это разрушение, когда он идет от «я», «мое»,  «хочу-не хочу». И это проблема эгоцентричности, избалованности, именно отсюда ее нужно решать. Но иногда гнев может быть единственной силой, способной помочь преодолеть страх перед злом, поднять человека на защиту справедливости, защиту слабого, унижаемого. Он так и называется — «справедливый гнев». «Пусть ярость благородная вскипает как волна...», как поется в известной песне. Маленький ребенок в силу своей естественной замкнутости на себя испытывает только первый вид гнева, который родители могут (и должны — это особенно актуально для мальчиков) с раннего детства переводить во второй вид, учить защищать слабых и самого себя, не бояться драк, но и не лезть на рожон. Наверное, папам это объяснять не нужно, а вот мамы часто стремятся наложить полный запрет на любые проявления «характера» у ребенка, в результате чего в будущем у последнего могут возникнуть проблемы со сверстниками, получившими менее «рафинированное» воспитание.

И третий, самый важный момент — я думаю, мы все должны быть немного героями для того, чтобы правильно воспитывать своих детей. И наши дети должны быть немного героями — пусть в мелочах, на своем детском уровне, но, все же, чуть выше чем «я» и «мое». Ведь именно это лежит в основе героизма — когда «наше» важнее чем «мое», причем под словом «наше» подразумевается общечеловеческое. Любовь к ближним, вера в добро. Я не говорю, что нужно толкать ребенка к тому, чтобы стать белой вороной или «вечным борцом за справедливость». Во всем есть тонкая мера, золотая середина, сбалансированность и мудрость. Может показаться, что героизм и ребенок — это что-то малосовместимое, уж тем более с точки зрения родителей, которые всегда стремятся уберечь детей от опасности. Но штука в том, что такое стремление «уберечь» лишает душу ребенка необходимого опыта для взросления, приобретения «нравственного иммунитета», способности противостоять злу в любой ситуации.

Я лично встречалась с, по крайней мере, двумя примерами детского героизма. Мне очень хочется привести их именно здесь, в рамках этой эстафеты, где так много уже было собрано жестоких и грустных рассказов о детях. Просто для того, чтобы количество любви и уважения к детям (детям вообще) не уменьшалось. Я полностью согласна с Аллой, автором блога «Концептуальная мама», в том, что позитивной информации должно быть больше, нет необходимости транслировать зло, его страшные подробности все шире и шире. Лучшее лекарство от зла — вдохновляющий пример победы над ним . Давайте говорить о том, какими отважными, какими благородными они бывают — наши дети .

И первый пример — из раннего детства. Мне — года четыре, в нашей детсадовской группе появилась новая девочка — рыженькая, маленькая, чужая... И имя редкое, непривычное — Рита. Детям она не понравилась, кто-то даже попытался обидеть. Но нашелся в группе один мальчик, мой товарищ по играм, Леша, который сказал: «Она будет мне как сестра. Я буду ее защищать!». И уже одним этим своим решением ее защитил — Риту больше не пытались обидеть. Герою было 4 года . Показательно, что у Леши была сестра-двойняшка, Лена. Видимо, мальчишке нравилось быть защитником сестренки, героем — и это сработало.

Второй пример — из жизни моей бывшей начальницы, очень дорогого мне человека. И ее дочери Ани — хрупкой девочки с сильным характером. В классе у Ани также появился новенький — мальчик с диагнозом «энурез». Аня сама вызвалась сидеть с ним за одной партой, и я помню слова ее мамы: «Сиди, девочка, только сиди!» Вот так просто ребенок 4 лет и девочка-подросток (при поддержке мамы), каждый на своем уровне, пресекли распространение «вируса жестокости» в группе.

О любви к людям

И напоследок — небольшая цитата из самой дорогой для меня книжки об отношениях детей и родителей. Случайная цитата (я не могла выбрать сама — хотелось процитировать всю книгу ) оказалась самой подходящей. Она именно об этом, о героизме и о любви к людям . Симон Соловейчик «Педагогика для всех»:

"Когда в доме дети, мы стараемся почаще хвалить людей, удивляться: «Прекрасный человек! Какие красивые люди!» Пусть  мальчик-подросток подшучивает: «Мама, у тебя все добрые и красивые». Завтра он и сам увидит людей красивыми, добрыми, интересными.

Не побоимся отдавать из дома все, что можно, не побоимся трат. Любой подарок, любая помощь кому-то возвращается нам  сторицей — богатством добра в душе ребенка. Мы ничего не пожалели бы, если бы ребенок вдруг заболел, — все до нитки спустили бы в доме, лишь бы поставить его на ноги. Так? Но разве то здоровье, которое выражается в стремлении к добру, — разве оно меньше значит для нас, чем здоровье физическое? Почему же и не потратиться?

И насколько хватает собственного мужества, будем показывать пример бесстрашия перед людьми. В доме, где есть дети, нельзя слишком опасаться воров, запирать двери на сто замков и испуганно спрашивать: «Кто, кто?» Да, обворуют; но, может быть, и не обворуют; а вред, который мы причиняем детям, показывая свой страх перед возможным ущербом, во сто раз сильнее того ущерба, который могут причинить воры.

Что стоил бы наш сын, если бы он был способен любить только маму с папой? Товарищ во дворе, девочка в классе, старый  дядюшка, сосед, слесарь из соседнего подъезда — кто бы ни был этот человек-любовь, как бы мы к нему ни относились, будем благодарны судьбе за то, что она послала его нашему ребенку. Драгоценнейший опыт детской души: открытая, восторженная, захватывающая любовь! И конечно же, никаких насмешек, никакого «реализма», никаких попыток вызвать разочарование. Всегда тревожно: сын потянулся к дурному человеку. Но пройдет время, и он сам увидит его действительную цену. А чувства, а опыт чувства, а душевные волнения гораздо дороже: И не будем упрекать сына: «Ты никого не любишь!» Обычно за этим упреком слышится: «Ты меня не любишь», чувствуется требование: «Люби меня, ты обязан меня любить». Стремление к добру, зарождаясь, далеко не всегда проявляется в поступках. Сначала оно может быть скрытым, поступки ребенка противоречат его стремлению к добру. Бывает, что он стесняется своей доброты. Только не ждать сиюминутной отдачи, только не думать, будто вымытый пол свидетельствует о доброте, а неубранная постель — симптом неблагодарности. Добрый взгляд ребенка, ласковая интонация, доброе слово, смущение, способность покраснеть от стыда — вот дорогое!

Иногда отдача приходит спустя много-много лет. Седой профессор с Дальнего Востока, приехавший в долгую командировку в Москву, рассказывает: «Сегодня звонил домой, а сын сказал мне: Сын сказал: „Папа, мне тебя не хватает“. — „А сколько лет сыну?“ — Двадцать шесть. Он впервые в жизни так сказал». Что ж, эти слова так дороги, что их стоит ждать двадцать шесть лет. Большинство из нас способны лишь на избирательную любовь: мы любим достойных нашей любви, или близких, или тех, кто любит нас. Всех любить невозможно — это факт. Но, любя избирательно, прививая избирательную любовь к людям, детей хорошо не воспитаешь, это тоже факт. С той минуты, когда появляется первый ребенок, мы вынуждены начать бесконечный, для многих почти непосильный труд: стараться любить всех людей, окружающих нас. Этот труд и есть то главное, что мы можем сделать для нашего ребенка. Природа дает нам детей, чтобы мы любили их, испытывали счастье любви и чтобы вместе с чувством любви к нашим детям развивалось у нас чувство всеобщей любви к людям, к жизни. Но если мы и этой счастливой возможностью не сумеем воспользоваться, то тут уж ничего не поделаешь. Наша воспитательная сила прямо пропорциональна силе нашей любви к людям. Не к нашему ребенку, а к людям!"

Наталья

Popularity: 5% [?]